Анджей Голота: «Жена и говорит: возьми удочку, поуди рыбу, вот тебе пара копеек, чтобы ты случайно не потерялся»

Четырехкратный претендент на титул чемпиона мира в супертяжелом весе Анджей Голота уделил польскому порталу Sport.pl большое интервью в своем неповторимом стиле: «Знаешь, я никогда не думал, что буду боксировать так долго — для этого надо быть сумасшедшим, правда?» — Особенно если выходить на ринг

Четырехкратный претендент на титул чемпиона мира в супертяжелом весе Анджей Голота уделил польскому порталу Sport.pl большое интервью в своем неповторимом стиле: «Знаешь, я никогда не думал, что буду боксировать так долго — для этого надо быть сумасшедшим, правда?»
— Особенно если выходить на ринг в возрасте 45 лет.— Раньше у меня была небольшая проблема — очень разбитая рука. По крайней мере, в последние 12 лет рукой невозможно было пользоваться. Два года назад я сделал операцию, которая в некотором роде исправила этот недостаток. Мне самому интересно, что из этого выйдет. Встреча с Салетой покажет, буду ли я еще боксировать или уже нет.— Я думал, бой с Салетой — это бенефис, которым Вы закончите карьеру.— Для меня это тест. Если окажется, что мне стоит продолжать карьеру, то, может, пару раз еще... В этом возрасте не стоит ни говорить, ни думать о финише. Моим кумиром был Джордж Форман, который стал чемпионом мира в таком возрасте и боксировал после этого еще 2-3 года. Вот он был сумасшедший, не так ли?— В таком случае Вы тоже сумасшедший.— Мужик, я 30 лет в этом спорте, 30 лет! Пойми это!— Жена Вас не удерживала?— Она мне говорит: «Возьми удочку, поуди рыбу, вот тебе пара копеек, чтобы ты случайно не потерялся без денег». Женщины такие. Жаль, что лишь теперь мы на самом деле спелись. Я сделал в жизни ошибку, так как не верил в способности жены раньше. Она смогла закончить юридический факультет, а это говорит о том, что чего-то она в жизни добилась. Быть адвокатом в США — большое дело. Она получила эти лицензии 13 лет назад, но я тогда в нее не верил. Это было ошибкой. Я жалею, что недооценил жену — это сокровище, капитал, который был готов к действию.— Что бы Вы изменили?— Благодаря ей моя карьера могла бы быть совершенно иной. Я водился с людьми, которым не стоило доверять.— Это задумчивое состояние связано с Вашим 45-летием? Каким было для Вас утро 5 января — утро Вашего дня рождения?— Точно не помню, о чем я тогда думал, но я понял еще раньше: паря, тебе четыре с половиной десятка, это все немного крейзи.— Вы любите людей?— Они для меня — целый мир. Без людей невозможно жить. Если ты ненавидишь, то всё теряет смысл. Битва за жизнь, за огонь — я этого не хочу. Я считаю людей дружелюбно настроенными созданиями.— О чем Вы думаете, когда приезжаете в Польшу?— Что она действительно очень красива и становится все красивее, взять хотя бы бывшие еврейские городки.— Может, Ваше место здесь?— Я провел в США большой отрезок жизни, у меня там семья, а в Польше для меня всегда открыты двери, их мне никто никогда не закрывал. Это мой выбор, наш выбор, выбор нашей семьи.— В мире Ваше имя упоминают вместе с именами самых знаменитых поляков — Папы римского Иоанна Павла второго и Леха Валенсы...— Босс, Папа умер, Лех — это прошлое а я, наверное, тоже уже «Святой дух» [Голота чертит над головой крест].— Вы — глубоко верующий?— Глубоко ли... Я верую. В Бога верю, считаю, что есть некая сила, которая нами управляет, смотрит на нас сверху.— Вы долго его искали?— Никогда не думал об этом, честно. Не знаю, что меня убедило в существовании Бога, но верю, что он есть.— Подходя к Вам, соблюдаешь дистанцию, чувствуешь респект, видя такого могучего гладиатора.— Не преувеличивай, Адамек видел другое. Он счел меня своим стартовым шансом в супертяжелом весе.— Адамек отнесся к Вам серьезно и выиграл.— Пока слишком рано об этом говорить.— Но в том бою большинство людей болело за Вас. Как и годы назад, когда вся Польша бодрствовала во время трансляции Ваших боев ночью.— Вот это были времена. Многие поляки пребывали тогда в Штатах нелегально. Они приходили, чтобы хоть раз увидеть меня. Жаль только, что я не выигрывал. А теперь... Смотри, многим полякам пришлось вернуться в Штаты. Американское правительство сделало большую ошибку, надо был дать им постоянное место жительства, легализовать их, они должны быть там. Когда я сравниваю поляка и мексиканца, то ...— Вы — толерантный человек?— Конечно.— Вы без предрассудков воспринимаете другого человека с его цветом кожи, мировоззрением?— Да, поэтому-то мир и интересен. Если бы все были одинаковы, это была бы трагедия, было бы грустно и пасмурно. Есть черные, желтые, зеленые и это прекрасно. Прекрасно, что что-то происходит. Я не только о Штатах, но и о том, что делается здесь.— Вы смогли бы спокойно воспринять факт, что Ваш друг — атеист, темнокожий и гей?— Ему необязательно сразу становиться другом.— Анджей Голота — хороший муж?— Очень хороший. С моей точки зрения, потому что с точки зрения жены — скорее не слишком. У меня прекрасная супруга, наконец-то мы сыгрались после нескольких лет такой жизненной ссылки. Может, мы и не созданы друг для друга, но мы точно должны быть вместе.— У Вас была проверка, которая убедила вас, что вы предназначены друг для друга?— Это пришло годы спустя. Таких инцидентов было несколько, но это уже личное дело.— Какой Вы отец?— Хороший, потому что у меня самого отца никогда не было. Нет ничего лучше, чем забота о своих детях. Я действительно стараюсь быть хорошим отцом.— Откуда Вам известно, каким должен быть хороший отец?— Из телевидения, книг, справочников — такие дела. Жена мне растолковывает понятия добра и зла, показывает, что я должен дать детям и даже когда я даю им деньги, она старается привить им, зачем нужны деньги, как их заработать, а не только взять и запросто растратить.— Каким отцовским поступком Вы особенно гордитесь?— Когда дочь была маленькой, я решил покупать ей любую книгу, которую она захочет, при условии, что она ее прочитает. И знаешь, что произошло? В доме не осталось места для книг, представь? А дом у нас большой.— Откуда взялась эта идея насчет книг?— Чтение дает мудрость, которая пригодится в жизни.— Вы читаете?— Иногда. Мои дети могут прочитать любую книгу за 3 часа, мне же нужно 2-3 дня, чтобы прочесть половину. Когда было решено издать обо мне книгу, меня спросили, что я в последнее время читал. Я, старый, стормозил и не знал, что сказать. Этот вопрос меня тогда настолько застал врасплох, что я забыл название. А ведь за пару дней до того я прочитал «Короля крыс» по-польски и по-английски.— Вы любите слушать музыку?— Да, любую, кроме этой серьезной. Музыка должна развлекать и веселить.— В поэзию Вы, конечно, из-за Виславы Шимборской углубились?— С этой Шимборской все было не совсем так. Это было ЧП на работе — ее и мое (поэтесса очень любила выступления Голоты, Анджей адресовал ей несколько сонетов).— Но после ее смерти Вы написали стихотворение: «Мне не хватает Тебя в моем углу, хотя ты никогда не ступала на ринг. Останутся стихи. Спасибо, этого мало»...— Стихотворение? Скорее, пара строк.— Которые вышли из-под Вашего пера или Вашей жены?— Скорее, моего. С Шимборской мы встретились при подписании книги обо мне. Сам не знаю, вспоминала ли она обо мне после того.— Но она чрезвычайно Вас любила.— Наверное, как большинство поляков после боя с Риддиком Боу.— Многие известные люди любят Голоту независимо от результатов его боев.— Несколько боев я выиграл, но пару и проиграл.— А Вы все о боксе. Вас любят за стиль жизни, юмор, остроумие.— Шеф, не перегибай. Ты всерьез? Может, так оно и есть. Но нужно узнать человека глубже, трудно что-то сказать, когда видишь кого-то лишь недолго.— Из нашего разговора вырисовывается образ чувствительного парня, а не бестии, рвущейся в бой....— Сироту и калеку видишь, да?— Нет, Вы много размышляете.— Не преувеличивай. Больше всего я говорю о себе, о детях, потому что я стараюсь дать им то, чего не было у меня. А у меня не было поддержки отца и матери. Жизнь была несладкой и по голове меня не гладила.— Вы смотрите на жизнь через призму своих боев.— Да, потому что кое-что можно было сделать и иначе.— Бокс — это не дело жизни и смерти.— Для некоторых, может, и нет, а для меня это попытка показать себя, проба жизни, пойми.— Вы интересуетесь политикой?— Я плохого мнения о политиках. То, к чему идут некоторые страны, это развитие бюрократии, что коренилось в обществе. Если формируется большое правительство, которое поглощает все доходы и ресурсы, то мы близки к трагедии.— А польская политика?— Не интересуюсь, потому что Польши уже практически нет, сейчас существует Европа. Может, лучше не пиши этого, а то меня повесят.— Те временя прошли.— Скорее, нет. Кто не с нами, тот против нас.(Окончание следует)

© sport.pl (перевод allboxing.ru)