Руслан Чагаев: «Бокс — это мое все»

Экс-чемпион мира в супертяжёлом весе Руслан Чагаев рассказал о том, что подтолкнуло его к переходу в профи, отобранном золоте ЧМ, причинах, по которым это случилось, первом знакомстве с творчеством Майка Тайсона, комментирует гепатитовую историю, объясняет, почему не состоялся бой с Ибрагимовым, а т

Экс-чемпион мира в супертяжёлом весе Руслан Чагаев рассказал о том, что подтолкнуло его к переходу в профи, отобранном золоте ЧМ, причинах, по которым это случилось, первом знакомстве с творчеством Майка Тайсона, комментирует гепатитовую историю, объясняет, почему не состоялся бой с Ибрагимовым, а также о о своей семье, родном Узбекистане, подтверждает нокдаун в бою с Кличко и называет тройку лучших супертяжеловесов.— За счёт чего вам дважды удавалось побеждать на любительском ринге трёхкратного олимпийского чемпиона великого кубинца Феликса Савона и почему вы не сумели это сделать в последнем, третьем бою с ним?— Когда я начинал заниматься боксом, меня можно было смело назвать фанатом своего дела. Я тренировался по 3-4 раза в день и в прямом смысле слова жил боксом. Ничего другого для меня не существовало. Каждый следующий бой был для меня новым вызовом, новой преградой, преодолением себя и проверкой на прочность. Поэтому во многом благодаря своему упорному труду мне по силам было побеждать первых номеров различных сборных или во всяком случае ни в чём не уступать им. Дважды я побеждал Савона: первый на чемпионате мира в 1997-м, второй – на турнире в Болгарии. Сложно сказать, за счёт чего мне удавалось выигрывать, наверное, был хорошо готов.Третий бой я проиграл. Скорее всего, из-за собственных ошибок. Савон изучил мою манеру ведения боя, а я не удосужился внести корректировки, уповая на то, что кубинец в привычной манере выйдет и будет рубиться со мной. Савон же, напротив, избрал более игровой стиль, много перемещался, бросал руки и зарабатывал очки. Тогда бои проходили по формуле 4 раунда по 2 минуты, и кубинец, можно сказать, отбегался, в результате чего победил. Никогда не приветствовал беготню в ринге, и всегда был и остаюсь сторонником боя на встречных курсах. Но это спорт, где побеждает не только сильнейший, но и умнейший спортсмен. Я очень люблю бокс, это мой вид спорта. Он близок мне по душе и по духу.— Действительно ли АИБА отобрала у вас золотую медаль ЧМ-1997 за якобы предшествующее участие в профессиональных поединках?— Да, это действительно так.— Расскажите поподробнее.— Сейчас эта история для меня в большей степени комичная (улыбается). В марте 1997 года мне поступило предложение поехать побоксировать в Америку, а поскольку моё финансовое положение на тот момент было тяжёлым, нужно было кормить свою семью, родителей, на тот момент я жил с мамой и сестрой, я согласился. Ситуация действительно вынуждала действовать, поскольку мама с трудом перебивалась от зарплаты до зарплаты, и я был обязан ей хоть чем-то помочь, чтобы стало жить лучше. А тут как раз такое предложение – поехать в Америку и заработать неплохие деньги. Разумеется, я согласился. По прибытии в Штаты мне предложили контракт... Да что там контракт, когда тебе 18, не особо понимаешь, что подписываешь, и совершенно не задумываешься о последствиях, поэтому сама процедура подписания соглашения выглядела как чистая формальность – я поставил подпись, не вникая в детали, и мы ударили по рукам. В итоге в 97-м я провёл два боя в статусе профессионала (против Донни Пенелтона и Брайана Джонса. — Прим. "Чемпионат.com"), после чего мне поступил звонок из федерации бокса Узбекистана, суть которого была в том, чтобы вернуться на родину для подготовки на грядущий чемпионат мира в Венгрии.— Чиновники знали о деталях вашего американского контракта, о том, что вы были задействованы в профи-боях?— Никто не знал. Я подумал, что это вполне нормально и если никто ничего не узнает, будет только лучше. По сути, я нигде сильно не засветился, поэтому рассчитывал на то, что ситуация со временем разрешится.— Что было дальше?— Вернувшись в Узбекистан, я вместе с командой приступил к подготовке к турниру. В Венгрии отбоксировал прилично, выиграл. Но спустя время АИБА навела справки, лишив чемпионского звания и подвергла дисквалификации. Хотя я до конца всё же не согласен с таким решением. Посудите сами, разве за пять месяцев можно научиться чему-то сверхъестественному, даже находясь в мекке профессионального бокса? Думаю, нет.— Как происходил ваш переход в профессионалы и почему вы начали свою профи-карьеру именно в США?— Мне очень понравился мой первый визит за океан в 97-м. К тому же ввиду не совсем удачных событий, к коим я отношу провал на ЧМ 1999 года в Хьюстоне и в 2000-м на ОИ в Сиднее, мне необходимо было искать пути выхода из сложившейся ситуации. На тот момент наш олимпионик в весе до 63,5 кг Мухаммадкадыр Абдуллаев готовился отбыть в Штаты для подписания профессионального контракта, и я, посоветовавшись со своим менеджером, принял решение ехать вместе с ним. Я тренировался в одном зале с Абдуллаевым, люди, которые брали на контракт Мухаммадкадыра, пристально наблюдали за мной. А после того как я выиграл чемпионат мира в 2001 году в Белфасте и принял окончательно решение стать профессионалом, они сделали мне предложение, которое меня полностью устроило. Однако суть контракта была таковой, что мы с моим менеджером подписывали одноразовый контракт, что давало нам возможность выбирать, где, с кем и при каких обстоятельствах мы будем сотрудничать в следующий раз. Иными словами, искали выгоду.— Наверняка желающих заключить с вами долгосрочный контракт было немало, ибо одноразовое соглашение никак не подразумевает стабильную прибыль, которая может быть реализована исключительно в случае пролонгированных взаимоотношений?— К нам приходили абсолютно разные менеджеры и промоутеры, которые предлагали свои услуги. Но большинство из этих предложений не имело под собой чисто спортивных гарантий, в том плане что ты можешь готовиться к бою, а потом его может не быть ввиду отказа соперника или же сложностей организационного плана.Со временем предложений стало больше, однако самым подходящим для себя я посчитал контракт от Клауса-Питера Коля. Прежде всего мне понравилась стабильность, выражалось это в чётком графике-плане боёв на год.Возможно, по причине излишней осторожности за три года, проведённых в Америке, я провёл всего четыре боя. А уже после этого появился контракт с немецкой промоутерской компанией Universum.— Как всё произошло в случае с Universum?— Со временем предложений стало больше, однако самым подходящим для себя я посчитал контракт от Клауса-Питера Коля. Прежде всего мне понравилась стабильность, выражалось это в чётком графике-плане боёв на год. Передо мной положили календарь и сказали, если всё пойдёт по плану, ты будешь боксировать здесь и здесь. Такой ход событий меня устроил, ведь были гарантии, которых не было в Америке, и я согласился на переезд. В конце 2003-го я обосновался в Германии, провёл один бой, а уже в следующем году выходил на ринг целых 8 раз.— Что на самом деле произошло в первой встрече с Робом Кэллоуэем, когда рефери принял решение объявить техническую ничью (ввиду полученного рассечения американцем, бой был остановлен и объявлен ничейным. – Прим. "Чемпионат.com")?— Бой проходил в Детройте, штат Мичиган, достаточно патриотичном по американским меркам городе, и, разумеется, вся местная публика болела за своего (ухмыляется). Про меня и знать тогда никто не знал, поэтому симпатий ко мне никто не проявлял, но это абсолютно не мешало мне, а даже в какой-то степени заводило. Я, можно сказать, уже нокаутировал американца, он находился в стоячем нокауте. Вдруг в ход поединка вмешался рефери, сославшись на рассечение Кэллоуэя, он подозвал к рингу доктора, который, осмотрев рану, принял решение остановить встречу. Могу сказать точно: если бы мне дали ещё секунд пять, я бы точно нокаутировал его. Нисколько не преувеличиваю и говорю точно: добить висящего на канатах противника мне не составило никакого труда.— Но вы всё же реваншировались спустя время...— Бог всё видит. Мы встретились спустя три года, когда я уже находился на контракте в Германии, и я нокаутировал его на третьей минуте второго раунда.— Почему в своё время не состоялся намеченный объединительный поединок против Султана Ибрагимова?— В случай с Ибрагимовым вмешалась моя история с гепатитом. Врачи настоятельно рекомендовали мне отказаться от проведения этой встречи, поскольку в крови был обнаружен антиген гепатита B. Что касается деталей, то нужно обращаться в Universum и узнавать остальные подробности.— Расскажите подробнее о своём заболевании, которое не раз мешало вам при организации того или иного боя, как, например, с Валуевым.— Историю болезни каждый может преподносить по-своему. Я не считаю себя больным человеком, во всяком случае, настолько, насколько меня представила команда Николая Валуева в 2009 году. Тогда на меня прикрепили ярлык инфицированного больного, хотя на самом деле это абсолютно не так. В моей крови существует антиген гепатита B, свойственный почти каждому второму жителю центральной Азии, и это не вирус, и тем более он не заразный. Я живу в семье, у меня есть дети и супруга, с которой мы вместе на протяжении 15 лет, и ни один из них не перенял от меня никаких болезней. Хотя именно эти люди заболели бы в первую очередь, будь что серьёзное со мной.— По-вашему, если состоялся второй бой с Валуевым, как бы он закончился?— Валуев — очень удобный соперник для меня. Я комфортно чувствовал себя в бою с ним. Всё же мне сложно сказать, как завершился бы наш второй бой, ведь это бокс, и здесь могло произойти всё что угодно. Скажу лишь, что на тот момент я находился в идеальной форме и был готов к самому тяжёлому поединку.— Стоит ли Валуеву возвращаться в бокс и как вы оцените шансы россиянина на бой против Виталия Кличко?— Не знаю, стоит ли вообще возвращаться после столь длительного перерыва... Сложно сказать, так как я не в курсе, тренировался ли всё это время Николай или нет. Если на протяжении всего этого времени он не поддерживал себя в форме, то, конечно, затевать возвращение не стоит. Учитывая все его травмы, ему крайне сложно будет обрести былую форму и начать показывать результат.— Когда и каким образом возникло его ринговое прозвище Белый Тайсон?— В 2001 году во время чемпионата мира в Белфасте я закончил все свои бои досрочно, и одна известная ирландская газета написала статью, вроде: Белый Тайсон из Узбекистана взял золотую медаль. Спустя время, когда я уже приехал в Америку, местные пиарщики где-то откопали эту информацию и спросили меня, не против ли я носить прозвище White Tyson, я ответил, что нет.— Были или есть у вас кумиры среди боксёров прошлого и настоящего?— Скорее прошлого. Могу назвать множество фамилий, но первым в этом списке всё равно будет стоять Майк Тайсон. Когда я начал заниматься боксом в 1991 году, нам принесли видеокассету с записями боёв Тайсона. Я посмотрел и испытал такие эмоции, которые не могу передать словами. Я был просто шокирован увиденным: его действиями в ринге, поведением, да буквально всем! Это было для меня чем-то феноменальным, тем, что очень сильно повлияло на моё сознание в отношении профессионального бокса в дальнейшем. Я загорелся ещё больше, стал работать усерднее и жил с мыслью, чтобы достичь таких же высот.

— Каково ваше мнение о нынешнем любительском боксе, лучше или хуже он стал? — Сложно сказать. Каждое поколение боксёров считает свою эпоху лучше той, что была или есть сейчас. Те боксёры, которые были до меня, считают, что их бокс был лучше, я в свою очередь отдаю предпочтение боксу своего времени, и так далее. Если сравнивать нынешний любительский бокс с тем, что был раньше, то я могу сказать, раньше было лучше.— Кто из боксёров-любителей Узбекистана, по вашему мнению, мог бы сделать успешную карьеру на профессиональном ринге и почему многие из них не горят желанием переходить в профи?— Я слабо знаком с нынешним составом сборной, поэтому дать оценку способностям нынешней молодёжи мне сложно. Могу сказать вот какую вещь. Совсем недавно я встречался со своими земляками, родом из моего родного города Андижана, Уткиром Хайдаровым, он, кстати, так же, как и я, является чемпионом мира среди любителей. Он сказал, что только в нашей Андижанской области тренируется 3000 молодых боксёров. Можете себе представить? Для более развитых и больших стран, может быть, это не такая уж и большая цифра, но для Узбекистана, в частности отдельно взятого города – это очень много. Буквально не хватает залов и тренеров! У нас много одарённой молодёжи, из которых в будущем может выйти целая плеяда замечательных бойцов, не только на любительском, но и профессиональном ринге.— Какие преимущества на ринге у боксёров-левшей?— Основная суть заключается в том, что правша, как правило, привык работать в ринге с правшой. Все его действия заточены именно под праворукого соперника. Поэтому, когда боксёру-правше противостоит левша, ему нужно подстраиваться и в какой-то степени переучиваться. Нужно понимать, что в бою с левшой совершенно другой обзор, и чувство дистанции, к которому многим бойцам приспособиться сложно. Стандартный левша выцеливает печень. Это стандартный отработанный удар, который крайне сложно блокировать сопернику. Наверное, этим можно объяснить преимущество левшей.— Насколько плотно вы сейчас связаны со своей родиной – Узбекистаном?— Почти каждый день связываюсь со своими друзьями, живущими там. Современные технологии позволяют не
только слышать, но и видеть собеседника, очень удобно и просто. Благодаря этому я располагаю полной информацией о том, как обстоят дела на родине. Последний раз был дома чуть больше полутора лет назад.— Не собирается ли принимать немецкое гражданство?— О немецком гражданстве не задумывался.— Правда ли, что ваши родители по национальности татары?— Да. Мой отец родом из Ульяновской области, села Калда, а мама родилась в Узбекистане.— Какой из своих профи-боёв считаете лучшим? И какой самым трудным?— Лучший – бой с Николаем Валуевым. А самый трудный... В принципе, они все были трудными, но с Джоном Руизом, наверное, был наиболее сложным для меня. Сложность боя с Руизом заключалась прежде всего в том, что этот поединок носил статус элиминатора. На тот момент американец был гораздо опытнее меня, поэтому имел огромное психологическое преимущество, поскольку обладал недюжинным опытом выступлений.— Нокдаун в бою с Кличко произошёл от удара Владимира или, как показалось многим, вы упали, споткнувшись о выставленную вперёд ногу соперника?— Нет. Это был точный, неожиданный удар. Пропустил нежданчик, или, как принято говорить, побывал во флеш-нокдауне. То есть после того, как я встал на ноги, меня нисколько не вело, я чётко соображал, что происходит.— Кто входит, по вашему мнению, в топ-5 нынешних супертяжей?— Первое и второе место занимают братья Кличко, третье – Александр Поветкин. Дальше, если честно, затрудняюсь сориентироваться.— Как насчёт Дэвида Хэя?— Хэй — хороший боксёр, но я не отношу его к лучшим. Дэвид больше пиарщик, чем спортсмен.— Есть ли у вас приятели среди профи-боксёров?— Конечно. Далеко за примерами ходить не буду. Это все ребята, которые тренируются вместе со мной: Денис Бойцов, Рахим Чахкиев, Александр Димитренко. В нашей команде отличная атмосфера, ни у кого нет какой-либо неприязни друг к другу. Если говорить о других бойцах, то это мой соотечественник Тимур Ибрагимов. Мы очень давние друзья с ним.— Ваше хобби?— Не могу назвать какое-то определённое хобби. Например, люблю слушать музыку. Жанр мелодии задаёт настроение, как, впрочем, и всё остальное, чем я увлекаюсь. Всё зависит от настроения. Очень люблю гулять с детьми, ездить по Германии на машине, иногда читать, а иногда просто набрать кучу фильмов и весь вечер смотреть.— Напоследок расскажите о семье.— Слава богу, с семьёй всё в порядке. Моя семья – это тот уголок в этом мире, в который я прихожу и чувствую себя спокойно. Это моя отдушина. Когда я прихожу домой, могу по-настоящему расслабиться. Я много играю с детьми, общаюсь с ними. Благодарю бога за то, что у меня есть такая замечательная семья.ЧЕМПИОНАТ.COM