«Фёдор Емельяненко нас предал»

фото - «Фёдор Емельяненко нас предал»
Фёдор Емельяненко
7 марта 2020, 23:07
Историю дружбы, ссоры и расставания с Последним императором рассказывает один из его первых тренеров в ММА.

Мы едем в Тулу, где ждут герои удивительные. Едем и завидуем самим себе. Цокаем языками в предвкушении волшебных историй.

Федор Емельяненко, легенда из легенд, известен нам всем боями и победами. Яркими поражениями тоже, но об этом вспоминать не хотим. Не те мы парни, чтоб жить поражениями. Даже чужими.

Жизнь Емельяненко, «Последнего императора», для нас тайна. Какие-то обрывки разговоров, пойманные на лету, делают Федора фигурой еще более таинственной. На каких машинах ездит? С кем живет? Где?

Рассказать не все, но многое обещают два бывших тренера и друга Федора из Тулы. Которые и привели когда-то Емельяненко к большим боям. Затем Федор тренеров оставил на обочине — потому и друзья они бывшие. Зато с хорошей памятью.

В их душах живет обида — но не злость на Федора. Пожалуй, удивление. До сих пор понять не могут, как могло так случиться. Им неловко и странно за ту ситуацию.

А живется им неплохо. Обучавший когда-то Федора боксу Андрей Былдин встречает наш фургончик на тульской окраине. Паркует рядом Prado. Рассказывает про личное охотничье хозяйство.

У Николая Питькова, обучавшего Емельяненко когда-то приемам карате, свой ресторан в центре Тулы. В нем проведем вечер. Вспоминая все-все-все.

Но прежде прокатимся по городу. Навещая места, связанные с именем Емельяненко. Умиляясь вместе — вот как растут императоры. В каком бурьяне.

Вот какая-то общага. Припаркованный рядом «Жигуленок» с полусодранной надписью «Доширак» на борту. Недружелюбный кот. Очередь к автомату с водой человек в двадцать. Кто с бидоном, кто с ведром. Будто война на пороге. Мы гадаем — что ж течет из тульских кранов?

— Вот этот кондиционер еще я ставил, — указывает на окна Былдин. — А вот окна номера Сереги Харитонова. Те — Емельяненко...

К оврагу неподалеку продираемся сквозь ветошь и бурелом. Отбрасывая ногой пустые бутылки. Выясняется — тоже историческое место, не зря лезли.

— Вот этой тропинкой мы шли от общежития каждое утро. Отсюда начинали бежать. По 10 километров. Сейчас чуть поодаль лестницу сделали — а прежде ничего не было. Вообще ничего.

Замечаем песочницу и горку для малышей. Крупными буквами — «Подарок детям от депутата Дзюбы». Ай да Дзюба.

— Едем на стадион? А можем и Михаилу Илюхину позвонить.

Мы затихаем и переглядываемся — Господи, Михаил Илюхин! Легендарный боец MMA, крушивший соперников еще до Емельяненко, ведет какую-то секцию? Такое возможно?

Не успеваем ответить внятно — Былдин уже дозвонился. Трубка фонит и мы слышим: Илюхин сегодня не в городе. Но как-нибудь будет рад вниманию корреспондентов. Хоть и удивлен такому.

— Ребята из Тулы?

— Нет, из Москвы. «Спорт-Экспресс».

— Надо же.

Здесь же, в Туле, живет и другая легенда MMA времен давних, сказочных — Волк-хан. Мы устаем удивляться.

Катаясь по городу, могли бы заехать и к бывшей жене Федора Емельяненко. Историю их встречи и расставания нам, корреспондентам, предстоит узнать через пару часов.

...Плакатик на динамовском зале напоминает о Федоре. Еще около входа что-то, наспех сколоченное из березовых чурок. Напоминающее виселицу. Но, конечно же, не виселица.

Емельяненко Тулу не особенно вспоминает — но вот город его помнит, город гордится. На карточке молодой, поджарый император ухватил за рукав кимоно кого-то попроще. Вот-вот швырнет через плечо.

Вот таким худеньким Федя и приехал в этот город.

Раздевалочка крохотная. Зал тоже. На стенах все те же портреты Емельяненко. Призывы отметить то день единоборств, то ли праздник самбиста.

Если этот прекрасный день сегодня — мы встречаем достойно. Только о единоборствах и говорим.

Андрей грустновато усмехается, оглядываясь:

— Отсюда Емельяненко и вышел. В этом зале ему смотрины устроили, когда привезли из Старого Оскола. Во-о-н по тому канату карабкался. А вот в этом углу Волк-хан пообещал из него чемпиона сделать. Если останется в Туле.

Смотрины

— Как впервые услышали это имя — Федор Емельяненко?

— Позвонил однокурсник по спортфаку Роман Суржиков. Бывший боксер и борец, служил в московском СОБРе: «Андрей, ты Федю Емельяненко знаешь? Надо бы ему помочь. У вас в Туле личности известные — Волк-хан, Илюхин... Может, посмотрят на него? Какой бой для него организуем?» С этого звонка все и началось.

— Прежде о Федоре все-таки слышали?

— Знал — парень чего-то добился в самбо и дзюдо. Конец 1999-го, времена тяжелые. Хотел заработать. Жил в Старом Осколе, вошел в сборную России, стал мастером спорта международного класса — а не имел даже спортивного костюма.

— Как так?

— А вот так. Это мечта его была — получить экипировку сборной. Сам говорил: «Я получал в Старом Осколе тысячу рублей. Добавили бы еще пятьсот — никуда бы оттуда не уехал. Работал бы тренером и никуда не дергался».

— Денег не имел вообще?

— Как сформулировал Суржиков — «парню все равно, с кем драться. За 100 долларов готов с любым».

— Видел он эти 100 долларов, как думаете?

— Может, и видел. Но 100 долларов для него точно были большими деньгами. В месяц зарабатывал в шесть раз меньше.

— Одевался неприметно даже годы спустя. Начав выигрывать в боях без правил.

— В этом-то Федя всегда был скромный! Даже зарабатывая большие деньги, продолжал ходить в полосатом свитере. Выставил его потом на аукцион.

— Вот приезжает Федор в Тулу в таком свитере...

— Посмотрели на него с Николаем Питьковым. Хорошее впечатление. Видно — парень скромный. Даже начали сомневаться: а годится ли для боев? Это все-таки не борьба, здесь по голове бьют. Стрессов много. Ну, ладно, договорились с Волк-ханом, отправились к нему на смотрины в зал борьбы «Динамо». Михаил Илюхин тоже ждал.

— Великие люди.

— До сих пор помню бой из 90-х — когда великий ударник, чемпион мира Игорь Вовчанчин проиграл Илюхину. Это было что-то!

— Волк-хан высказаться мог ярко.

— Волк-хан всегда был брутален и эмоционален. Лично проверил Емельяненко. Не во всю силу, просто хотел посмотреть на технику. Понять, как человек себя чувствует в стойке. Следом подключился Илюхин — проверил уровень борьбы в партере.

— Что увидели?

— Миша проходил в ноги, работал первым номером. Федя за счет стойки и хорошего контроля старался занять верхнее положение. Илюхин доминировал — но не явно... Было и третье испытание.

— Какое?

— «Пуш-пуш». Это легкий удар ладошками — но становится понятно, как человек двигается. Начали они с Михаилом работать, легкие удары, проходы в ноги — и тут Илюхин при подъеме лупит с колена Федору в солнечное сплетение. Сбил дыхалку.

— Вот так фокус.

— Емельяненко был недоволен — не договаривались бить коленями! Михаил: «Извини, так получилось», но я-то все понял.

— Специально ударил?

— Конечно! Проверял — что из себя представляет. Вот представьте: вы приходите ко мне в зал, начинаем тренироваться. Я известный человек, но почему-то не могу с вами ничего сделать.

— Какой вердикт?

— Когда все закончилось, Хан громко произнес: «Будущий чемпион! Пускай к нам приезжает, будем вместе тренироваться». После этого сели с Емельяненко разговаривать серьезно.

— О чем?

— Говорим: «Федор, хорошенько подумай, надо ли тебе это. Все-таки ты уже в сборной России». Бои без правил тогда в России популярности не имели никакой. Изредка что-то по телевизору мелькало — но не смотрел никто. Федя тут же ответил: «Я решил, из любительского спорта ухожу. Хочу заниматься смешанными единоборствами». Ну, хорошо. А куда его отправлять?

— Были варианты?

— Был вариант — пристроить его в казино «Метелица» на Арбате. Чтоб получить свои 70 долларов за бой, быстро сломаться и закончить насовсем. На борьбу там давали то ли 10, то ли 20 секунд. Для борца адские условия. Если не успеешь провести удушающий или болевой — поднимают в стойку, начинаешь драться. А Федя был скорее борец, чем ударник.

— Сами были на этих боях?

— Многие из нашего зала ездили. Бозигит Атаев, например. Деньги нужны были! Возвращались и рассказывали: «Да, жестко...» Людей оттуда просто выносили. Атаев в «Метелице» считался одним из лучших бойцов, мастер жестких нокаутов. 4-кратный чемпион мира по ушу-саньда. Забивал что ногами, что руками.

— Допустим, Емельяненко оказался бы там. Что было бы?

— Считайте, бросили под танк. А я сам приехал с Белгродчины, земляки... Решили — не наш путь.

— Тем более, данные скромные.

— Да, рост всего 183. Весил 95 килограмм. Из-за этого тоже были сомнения: потянет ли? Парень был средним спортсменом. Да, в борьбе чего-то достиг, но таких в стране много. Мы с Питьковым не были профессиональными промоутерами. Тоже нащупывали этот путь. Просто хотели помочь ему. Команда получилась дружная. Каждый что-то внес.

— Кто-то говорил — приехал Федор в Тулу подавленным.

— Кому-то казалось — подавленным. Мне показалось, скромным. Не представлял, что его ждет в чужом городе. Что предложат, с кем придется драться. Сказали бы: «Поедешь в «Метелицу» — поехал бы!

Общежитие

— Так что сказали?

— Говорю ему: «Федя, у меня в общежитии комнатка — 15 метров. Если готов, будем делить с тобой диван пополам». У меня остались нереализованные амбиции в спорте — а Емельяненко был поначалу симпатичен как человек и спортсмен. Поселился у меня.

— Деньгами помогали?

— А как же? С этого момента 6 тысяч в месяц отправлял жене. Его самого обеспечили всем. Кормили у моего друга в ресторане «Остап» или «Фаэтон». Сразу же заехали в магазин «Адидас», говорим хозяину: «Вот землячок, надо приодеть». Вышел нарядный. Еще и с полотенцами в руках. Мастер спорта международного класса должен быть экипирован!

— Вы к нему как к ребенку отнеслись.

— Для меня он был как младший брат!

— Диван-то делили?

— Ну да. На одном спали. Тогда же приехал в Тулу еще и Роман Костенников из белгородской деревни, мастер спорта по самбо. С хорошими данными. Взяли в свою команду.

— Это он получил сразу два поражения в ММА — и закончил?

— Быстро на соревнованиях в Белгороде получил серьезный вывих плеча с ущемлением позвоночника. До сих пор у него одно плечо выше другого. Все мы жили в одной комнате.

— Как умещались?

— Мы с Федором на диване, Роман с моим братом — на полу. Несколько лет так прожили! Ели из одной тарелки!

— Представляю, как Федор храпит.

— В то время вообще не храпел. А отношения, мне казалось, самые искренние и добрые. Я был с ними 24 часа в сутки, нес за них всех ответственность. Мне было 30 лет, Емельяненко — 24.

— Какие привычки привез с собой из Старого Оскола?

— Федя всегда был эгоистом.

— Вот как?

— Просто воспринимали мы эти особенности как добрую чудинку. Снисходительно. Однажды Емельяненко заявил — раз у него три тренировки в день, все будем ложиться в 22.00.

— Ложились?

— Стали ложиться. Говорю: «Федя, можно телевизор оставить включенным?» — «Я не усну». Ладно, выключали. Доходило до того, что Федя набрасывал полотенце на магнитофон. Чтоб часы не светили в глаза. Но почему я говорю — «эгоизм»?

— Почему?

— Если Емельяненко просыпался первым — сразу всех будил. Сразу же меня толкает плечом: «Андрюх, спишь?» — «Теперь не сплю...» Воспринимали как шутку. Вскакивали и на пробежку перед тренировкой. Километров семь наматывали.

— Книжки-то он читал?

— Он начитанный! Я в пример его ставил. Федя говорил: «Читать очень люблю. Это меня Оксана, жена, приучила. Сама книжки мне подбирает». Он эрудированный, в школе хорошо учился. Речь поставлена. Тут вопросов нет.

— Квартиры у вас не было. А машина?

— Красная «99-я», первый мой автомобиль. Казалось — самая лучшая машина, самая красивая. Стала общей. Очень нас выручала, всюду на ней мотались.

Оксана и Марина

— Семья у Емельяненко оставалась в Осколе?

— Да. Федя постоянно твердил: «Так тяжело! Скучаю по Ксюшеньке своей, она такая хорошая...» Тепло отзывался. По-человечески жалко его было. Еще и неизвестность — пойдет у него, не пойдет... Хотелось помочь!

— Потом жена приехала в Тулу?

— Нет, я обычно ехал в Алексеевку к родителям — и забрасывал Федю в Старый Оскол. Оксана очень хорошо встречала. Готовила прекрасно. Идеальная жена, Емельяненко ее просто боготворил.

— У них свой дом?

— Квартира в малосемейке. Как Федор рассказывал, помог получить Владимир Воронов. Зал, в котором он спал, и крохотная кухонька.

— Если все так здорово — что ж Федор нашел в Туле другую женщину?

— Это не другая женщина, это Марина. Да, познакомился с девчонкой. Я понимаю — парень молодой, достиг славы... Мужчины полигамны! Жена с ребенком — в Старом Осколе, а у Емельяненко здесь... Случается свободное время. Все на чувствах. Ни Оксана не виновата в том, что случилось, ни Марина. Влюбляясь, мы совершаем такие поступки, которых от себя не ожидаем.

— Но дальше все сложилось совсем интересно. Как говорят.

— Я могу вам рассказать — чтоб ничего не изобретали...

Вот познакомился он с Мариной, начали общаться. Она художник, Федя тоже любил рисовать. Я присматриваюсь — им приятно быть рядом. А Марина молодая, красивая девушка, ей надо определяться. Строить семью. Думаю, поставила перед Федором вопрос — или ты в той семье, или здесь. А Емельяненко уже многого достиг, стал чемпионом, пришла популярность. Это задело чувство собственного достоинства. Развелся с Оксаной.

— А потом и с Мариной.

— Да. Вернувшись к Оксане. Уже года три живет со своей первой женой. А от Марины у него двое детей. Старшая — Василиса, младшая — Лиза. Кстати, моя жена общается с Мариной...

— Город маленький.

— Наши дети учатся в одной школе, ходят на гимнастику. Везу их с соревнований и вспоминаю, как точно так же возил Федора на тренировки, в аэропорт... Теперь катаю его детей. Вот судьба?

— Марина-то нашла себе нового мужчину?

— Ну... Насколько знаю, нет. Хотя девушка симпатичная.

— Работает художником?

— Дизайнером. Делала проекты квартир.

— Вы говорили, Федор тоже рисовал.

— Очень любил! Здорово получалось! Какие-то его рисунки до сих пор у меня валяются. Человека у окна изобразил, помню. Девушку.

— Вас не рисовал?

— Никогда.

Первая победа

— Говорят, на тренировках пахал как никто. Так и есть?

— Так пахал, что майку выкручивал — а с нее пот лился. Было по две тренировки в день. Иногда максимально наращивали нагрузку — устраивали три. Вторая, дневная, самая ударная. Вот глядя на Федю со стороны, не скажешь по фигуре, что спрятана могучая сила, да?

— Так и есть. А она спрятана?

— У него взрывная сила! Лезет по канату — вытягивает его до пояса. Что для «тяжа» просто удивительно, они такие вещи не могут. Приехал — было в нем 95 килограммов. У нас быстро дошел до 105-110. В этом весе становился как бычок, наливался силой. Через полгода тульских тренировок поехал в Старый Оскол. До этого рассказывал, что Воронов сильнейший борец, всегда Федю побеждал. А тут начали бороться — сразу порвал своему тренеру связку!

— Так прибавил?

— Невероятно. С такой горечью, помню, сообщал: «С Илюхиным отрабатываем болевой на локтевой сустав — и не могу зацеп разорвать!» Хотя и с Федей Илюхину приходилось непросто. После него брался за Харитонова, тоже физически сильного — но играл с Серегой как кошка с мышкой. Харитон поднимается: «Ну, силен...»

— Харитонова же тоже к вам в Тулу привезли.

— Да. Здоровый блондин с большой головой. По ней колотишь — только руки отбиваешь. Но огромным Харитонов не казался.

— Всю «ударку» поставили Федору вы?

— А кто же? Я. Отчасти и ноги. Коля Питьков — кикбоксер, каратист. Тоже занимался руками и ногами. Волк-хан и Илюхин — исключительно борьба. Я тогда в России не видел команду лучше, честно скажу. Романтические времена — росли на фильмах с Брюсом Ли, Чаком Норрисом, Ван Даммом, Тайсоном...

— Спорить с Емельяненко приходилось?

— Первые полгода работал с ним индивидуально. Начались споры. Кто-то напоет ему: «Зачем бокс? Надо поставить один удар, будешь бороться и лупить колотухой». Убеждал его: «Федя, это не прокатывает. Здесь как в шахматах — надо изучить все ходы, а использовать подходящий». Лучших тренеров ему искали, если я чувствовал, что сам исправить что-то не могу.

— Что не могли?

— У него сначала локоть вылетал — потом он сам вываливался. Колхозная техника. Я вспомнил, что учился на спортфаке с Михаилом Малининым из Старого Оскола. Дозвонился: «Федя приедет домой — пусть к вам походит?» — «Без проблем, подскажу ему...» В 2003-м отправились в Японию. Оттуда присылали несколько билетов на команду. Федя спрашивает застенчиво: «Можно я Воронова возьму? Пусть мир посмотрит». Я свой билет ему отдал. Без меня там могли обойтись. Без Питькова — нет, тот вел все переговоры. Перелет был дорогой, сами мы эти билеты не потянули бы. Чем выше Федор поднимался в рейтинге — тем больше давали билетов.

— В какой момент поняли: в ваших руках — настоящее сокровище?

— До последнего дня сомневался!

— Надо же.

— Через полгода мы провели первый бой в цирке. Это были вроде как смотрины. Попадаются в руки фотографии, сразу вспоминаю — я переживал, наверное, больше, чем Федор.

Еще бились со сборной Грузии. А те — чемпионы мира по версии RINGS в командном первенстве. При Волк-хане грузин Гром Заза пробежался глазами по списку бойцов, усмехнулся: «У вас без шансов. Мои ребята всех победят». Даже поспорили — то ли на автомобиль, то ли на деньги.

— Чья команда выиграет?

— Выиграет ли Федор Емельяненко! Это был самый важный бой!

— Как все прошло?

— Федя показал ударную технику. Но главное — уже видел картинку. С этого момента пришла какая-то уверенность. Если перед Емельяненко был борец — мог навязать бой через удары. И наоборот. А сборная Тулы тогда выиграла у Грузии.

— Все ваши победили?

— Не все, Роман Костенников проиграл. Еще не адаптировался, вышел с травмой. А ногу ему отбили — от колена вся была синяя. Такой гематомы в жизни не видел. Не сдавался! Потом несколько дней ходить не мог...

— Вскоре закончил с боями.

— Провел еще бой с болгарином — тоже проиграл. Наверное, в тот момент еще не окреп духовно. Бросил бои, уехал в Москву и стал работать в милиции. Сейчас вернулся в Старый Оскол. Начальник службы безопасности у кого-то. С Емельяненко до сих пор дружат.

«Горю, волнуюсь!»

— У Федора были гематомы вроде той, что получил Костенников? Самый лютый пропущенный удар?

— 2003-й, Федор как раз начал встречаться с Мариной. Уже стал чемпионом — выиграл у Ногейры и Фудзиты, лысого японца. Крепкого как сундук. Вот тогда Емельяненко пропустил страшный удар.

— Что было?

— Приезжаем в Японию и замечаю странности. Федя всегда ответственно подходил к боям — а тут мыслями где-то. Не может настроиться. Этот Фудзита — человек большой силы, но без ударной подготовки. Федя должен был его проходить.

— Оказалось не так просто?

— А Емельяненко «горит»!

— Это что значит?

— Сам так высказался — «Я так долго шел к вершине, а сейчас чувствую, что все могу потерять. Горю, волнуюсь!» Вот в этом состоянии пропускает удар в височную часть. Вижу — «поплыл»...

— Ой, беда.

— Все, думаю, пипец. Проиграет!

— А если б проиграл тот бой?

— На этом карьера закончилась бы. Но Федя зацепился за шансик — не дал добить, затащил японца на себя. Как-то оклемался. Сделай соперник шаг назад и нанеси еще один избирательный удар — это был бы финиш.

— Чем закончилось?

— Федор встал, окончательно пришел в себя и провел хорошую комбинацию: два удара в голову — удар ногой в печень. Перешел в партер, сделал удушающий. Победил.

Жесткие спарринги

— Сам вспоминал потом пропущенный удар?

— Вообще-то к тому моменту Емельяненко перестал бояться ударов. Приезжая в Старый Оскол, вставал в пару с такими известными боксерами, как Михаил Гала, братья Лебедевы. Потом спрашиваю: «Ну и как тебе?» — «Вроде смотрелся не хуже...» Вскоре с Емельяненко мало кто хотел спарринговать.

— Так бил?

— Возвращается из Старого Оскола, где готовился по боксу. У нас бой через три недели. Спрашиваю: «С кем стоял в паре?» — «А ни с кем» — «Почему это?» — «Никто не хочет. Я там одного мастера спорта сломал в весе 75 кило, он к соревнованиям готовился. Другого приятеля травмировал». Федя не мог биться вполсилы!

— Это не так здорово.

— Ему было все равно, друг ты или тренер. Бил изо всей силы! Встаю с ним боксировать, чтоб просто почувствовал дистанцию. Потому что другие ребята выбешивались, не выдерживали. Лупит и лупит! У меня видео осталось — он так вкладывается в боковой удар, чтоб меня уложить. Я ухожу, Федя промахивается и падает. Лежит, улыбается.

— Вот человек.

— Или начинаем боксировать — говорит: «Андрюх, видишь, я тебе по печени ударил, через руку пробил, локоток прижат». Это не злорадство, а целеустремленность. Бьется со своим приятелем Костенниковым, я даже вмешиваюсь: «Федя, зачем так сильно?» — «Андрей, а кто меня в бою пожалеет?»

— Ребята сторонились?

— Да. Вот Миша Гала — другое дело. Спрашиваю: «Федя, ну и как тебе с ним?» — «Хорошо! Бывает, ловлю «зайчика»...»

— Это что?

— Нокдаун. Мы на них внимания не обращали.

— Вы от Феди «зайчика» не ловили?

— Если б хоть раз пропустил — сейчас бы ходил и воробьям дули показывал...

— Получается, уже тогда Емельяненко спарринговал с Денисом Лебедевым?

— Ну да. В Туле ставил в пару к Федору всех, кто чего-то достиг в боксе или кикбоксинге. Кроме Бозигита Атаева. Тот бьющий, не мог легко работать. Он Феде ни один удар не простил бы — перевернул бы его...

— Даже так?

— Да. Старались их развести. Я сам становился с Атаевым в пару — чтоб только к Федору он не подходил. Зачем тому сотрясение перед боями?

Мечта

— Мечтами своими Емельяненко делился?

— Делился, когда стал чемпионом RINGS. Я, говорит, желаю стать чемпионом Pride, заработать миллион и уйти на отдых.

— Так и говорил — «миллион»?

— Он же не за идею дрался.

— Это понятно.

— Бывало, до самого выхода на бой не могли подписать контракт. Николай в ужасе: «Японцы чуть-чуть навстречу идут, но в самом важном не прогибаются». У них все это отработано было годами!

— Вы тоже стояли на своем?

— Мы-то разведали, кто сколько получает. Американский боец ниже уровнем вытряс гонорар в три раза больше. Все потому, что ни один русский боец не выигрывал ни единого боя в Pride за семь лет. Разве что Игорь Вовчанчин достиг каких-то высот. Тут появляется Емельяненко, уже чемпион RINGS. Первый бой с Хитом Херрингом, американцем, который победил Вовчанчина. Накануне высказался: мол, Емельяненко — очередной русский на его пути. Легко справится.

— Не справился.

— Федя его просто вынес, зрелищный бой! Следом — Сэмми Шилт. Это личность известная. Помню, стою с ним рядом — у человека рост 2,12. Вес 125 килограмм. Ладони как ласты. (Сначала Емельяненко провел бой с Шилтом, потом с Херрингом. — Прим. «СЭ»)

— Третий бой был с выдающимся мастером.

— С Ногейрой — за звание чемпиона. Легендарная личность!

— Круче не было.

— Незадолго до этого вынес Боба Саппа, просто машину в 200 килограмм веса и 2 метра ростом. Ногейра ему смог провести болевой на руку. Но Федору бразильцы в стойке уступали, он уже стал хорошо работать руками. У Ногейры выиграл без вопросов. У Ногейры была «коронка» — удушающий ногами с болевым на руку. Знаменитый «треугольник», всем его делал. Не было случая, чтоб не прошло. Мы все искали контрприем. А подсказали в Екатеринбурге Александр Федоров и Николай Зуев. Главное, чтобы замок не защелкнулся!

— Годы спустя все «защелкнулось» у Вердума.

— Когда Федя проиграл Вердуму, сразу же приехал ко мне в Тулу. Я этот «треугольник» Вердума изучил, из боя в бой это шло! Спрашиваю: «Федор, ну как же так? Мы с тобой этот прием изучали еще в 2003-м».

— Что ответил?

— Качает головой: «Я чувствовал, что выиграю, а Вердум боится. Хотел быстрее закончить бой. Не знаю, как такое вышло...»

Япония

— В какой-то момент поняли — Федор распробовал денежки?

— Говорят же — тяжело пройти огонь, воду и медные трубы. Все мы — тщеславные! Когда в Японии тебя встречают в аэропорту, не дают пройти на улице, а в холле стоят очереди, чтобы с тобой сфотографироваться — понятно, начинаешь чувствовать себя звездой.

— В России-то никто Емельяненко не знал.

— Вот именно — после всего этого прилетаешь в Шереметьево, где тебя встречают только твои друзья. Везут в Тулу, где тебя знать никто не знает. Даже в Старом Осколе только приятели в курсе, что ты — чемпион и легендарная личность. Я начал понимать, что Федя уже вырос, ему другого хотелось...

— Понравилась слава.

— Конечно! О чем говорить?

— В Японии действительно так сходили с ума от этих боев?

— Помню, прилетели в Японию. Перед отелем «Хилтон» всегда очередь фанатов. Как-то спускаемся на лифте, идем по холлу — вижу, очередь стала совсем огромной. Стоит боец Джексон с цепью, который недавно дрался с Федором, и дает пощечину японцу. Другой стоит в сторонке — все это фотографирует. Очередь ждет. Следом другой — новая пощечина!

— Вы офигели?

— Не то слово. Джексон пощечины отвешивает — они кувыркаются, ноги кверху. Поднимаются: «Аригато, спасибо». Им за счастье, чтоб спортсмен дал по лицу! Девушки, японские красавицы, мечтают как-то прикоснуться к великим спортсменам. Эти японки в Россию прилетали.

— Федора искали?

— Федора и Харитонова.

— Харитонов-то, наверное, не отказывал в возможности прикоснуться.

— (Смеется) Парень здоровый. Тем более, после всех тренировок и белково-протеиновых коктейлей.

— Номера «люкс» в Японии Емельяненко требовать не начал?

— Вот такого не было. Все мысли о бое! Это тяжелая штука. Ты спишь — думаешь о сопернике, просыпаешься — думаешь. Люди со всего мира съезжаются, чтоб что-то тебе отбить или сломать. Еще на первых боях Федор переживал, как бы семья не узнала.

— Не узнала — что?

— Емельяненко отправился в Тулу, сказав, что будет бороться, а не драться. Больше всего на свете боялся вернуться в Старый Оскол с синяком!

— От Алексея Олейника слышали — перед боем с Мирко Кро-Копом образ соперника не отпускал даже ночами. Емельяненко через такое прошел?

— Нет, Федя смотрел бой соперника один раз. Не больше. Я начинал крутить кассеты, так Федор останавливал: «Андрюх, не надо...»

— Почему это?

— Начинал мысли гонять. Емельяненко максимально старался отойти мыслями от боя. Никто в Японии не должен был к нему подходить, беспокоить. Играть в карты, рассказывать анекдоты, что-то вспоминать — это да.

— В карты играл здорово?

— Что в шахматы, что в карты.

Ночной клуб и окурок

— Первое неприятное удивление от Федора?

— Не скажу. Это личное.

— Выпить в ту пору Емельяненко мог?

— Конечно!

— Какой он, когда поддаст?

— Веселый. Чего только не было... Есть в Туле ночной клуб «Премьер», мы туда заглянули после боя. Выпили винишка, хотели отпраздновать. Как-то я попал за стол с футболистами «Арсенала», те с девчонками сидели. Хотя меня никто не звал.

— Начало прекрасное. Что же будет дальше?

— Вижу, ребятам-футболистам это не понравилось. Я нагловатый был, неправильно себя вел. Признаю. Храбрая вода многих подводила. Начинают меня просить, чтоб удалился...

— Футболист?

— Да. Высокий, чертовски хорош собой. Захотел объяснить мне, что не стоит находиться за их столом. Приглашает на улицу: «Пойдем, объясню тебе». Ведет бить.

— Не зная нюансов.

— Федор это увидел...

— Так-так.

— Я этого парня ударил — он согнулся. Тут подоспевший Федор приложился. Так, что бедный футболист выгнулся уже в другую сторону. Кинулся бежать!

— Куда глаза глядят?

— Нет, к ночному клубу. Там стеклянные двери. С одной стороны открываются, а с другой — закрытые. Так футболист бьется в закрытую, падает на задницу, снова вскакивает и бьется. Лишь бы укрыться. Это один из моментов, довольно безобидный. Бывали и повеселее.

— Казалось бы, Федору ведро надо выпить, чтоб повело.

— Как раз спортсмену после таких нагрузок часто 100 грамм хватает, чтоб опьянеть.

— Тогда с вас еще веселая история.

— Грустные рассказывать не буду, а веселая есть. Подъезжаем к торговому центру, сверху балконы. Тут сверху на крышу машины падает бычок.

— Специально кто-то кинул?

— Сто процентов — целился! Я-то не особо впечатлился, а Федя здорово завелся: «А если б я шел с коляской и этот окурок туда попал? Беспредел!» Вычислили, откуда кидали. Идем с Федором наверх, видим — сидит компания мужчин с девчонками. Думаю, этот вечер запомнили надолго и окурками стрелять больше не будут никогда. Просили прощения. Хотя нам даже бить не пришлось.

«Шизофреническая память»

— Помните, когда Федора поразила какая-то сумма?

— Был такой момент! Как раз тот самый первый турнир, который мы провели в цирке. Сборная Тулы против сборной Грузии. Федя получил 500 долларов призовых. Вдруг выясняется — наш земляк Егор Атанов, один из самых успешных бизнесменов Тульской области, желает от себя вручить Федору тысячу долларов. Федя взял эти бумажки, смотрит на них: «Никогда таких денег в руках не держал...»

— Походка не изменилась?

— У Феди никогда ничего не менялось. Он бы миллион долларов получил — походка осталась прежней. По нему ничего не поймешь, настолько скрывал свои эмоции. Только в кругу друзей мог быть самим собой. Мы не строили каких-то планов, не рассчитывали, что Федор взлетит высоко. Чисто по-дружески помогали человеку. Когда он что-то выигрывал — победа считалась общей. Бозигит Атаев как-то в интервью сказал: «Федя, ты не стесняйся говорить, что мы все вместе тренировались у Волк-хана». Это правда — он открыл дорогу. Был первым чемпионом. А мы уж Федю поставили на этот путь.

— Первые признаки «звездняка» у Емельяненко?

— Когда стал чемпионом — начало проскакивать. Обычно Федя советовался, прислушивался. А тут чувствую: перешагнул, перерос, мы ему уже не совсем интересны... Мы три года ели, спали, гуляли и решали проблемы вместе. А тут — отдаление!

— Вскоре ушел.

— Помню момент: в Японию подъехали к нам голландцы, попросили у Феди через переводчика номер телефона. Он продиктовал — и вскоре позвонил Вадим Финкельштейн. Пригласил на «Ледовое побоище» в «Лужниках» как почетного гостя. Федор подошел: «Андрюх, меня приглашают. Съездим все вместе?» Появляемся в Лужниках, к нам много внимания. Стол ставят рядом с рингом. По соседству известные люди, Сергей, сын губернатора Петербурга Матвиенко. Когда Федор пошел награждать победителя, Сергей восхищался: «Это же Федор Емельяненко! Такой человек!»

— Все по делу.

— Это было признание — но в России и даже Туле Федора все равно не знали. Только спортсмены. В 2002-м в Железногорске проходил турнир по боевому самбо. Саша как раз освободился. Это была проверка, в какой форме находится. В финале встретились два Емельяненко. Вот там Федя наслушался от спортсменов восхищенных отзывов. Многие ребята подходили: «Как попасть в ваш клуб? Хотим тренироваться только у вас». У нас был выход на международный уровень. А у Вадима Финкельштейна — только на клуб Golden Glory. Чемпионаты, которые он проводил, были дворового уровня.

— Объектом раздражения Федора вы никогда не становились?

— Я был старше — и всегда осознавал ответственность. Был момент... Как-то говорю ему: «Федя, ты как баран». Проходит время — припоминает: «Помнишь, ты меня бараном назвал?» Я давным-давно забыл — а он все это время помнил!

— Какая памятливость.

— Кстати, память у Емельяненко фантастическая. Я бы сказал — шизофреническая. Человек помнит мельчайшие детали, которые надо бы уже забыть.

— Например?

— Я с Федей не общался к тому моменту уже года три-четыре. Вдруг приходит от него SMS: «Как поживаешь? Не стыдно тебе?» А не писал несколько лет!

— Это когда было?

— Лет пять назад. Когда развелся с Мариной и снова женился на Оксане, мы перестали общаться. Хотя я его и поздравил со свадьбой, Оксану ведь знаю.

— Заново сыграл свадьбу с первой женой?

— Знаю, что обвенчались. Хотя был обвенчан с Мариной — но и с Оксаной тоже венчались.

— Так за что вам должно быть стыдно?

— Я с юмором ту SMS воспринял. Перезванивать не стал — написал в ответ: «За что? А ты как поживаешь?» — «Все хорошо, готовлюсь к бою в Америке, Оксана беременна». Вот так обмениваемся сообщениями, нормальный разговор. Вдруг приходит новое — «А как твою жену зовут? Как ребенка?» Я был в шоке.

— Почему?

— Мы же знакомы! Он прекрасно знает, что мою жену зовут Юля, а дочку Василиса. Точно так же, как его дочь.

— Что бы это значило?

— Как я понял — наверное, в этот момент Федя «на метле». Злоупотребил храброй водой. Обычно-то ему такие провалы в памяти не свойственны!

— Что-то стали писать в ответ?

— «Федя, ты что, запамятовал?» — «Да, забыл, прости-прости». Ну и проехали. Пишу: обрати внимание на подготовку, бой с Мальдонадо был полон ошибок, бьешь сериями в защиту вместо того, чтобы делать шаг назад и ударить избирательно. Как бил раньше. Не переводишь в борьбу, не видишь картину боя.

— Что Емельяненко?

— Тут же почувствовал агрессию в ответе. Если мягко — «ты мне столько гадостей сделал». А в конце добавил: «Все судьи отдали мне победу».

— Это против Мальдонадо-то?

— Ну да. Пишет: «А помнишь, как я за тебя заступился в коллективе, когда люди говорили, что не надо меня боксу учить? Я ответил — только Андрюху буду слушать». Столько лет помнил этот момент! Еще кое-что приписал такое, что я понял — наверное, со здоровьем что-то ненормальное.

— Так и оборвалась переписка старых друзей?

— Отослал — «Федя, проснешься — подумай хорошо, что ты мне написал. Перечитай». На это он не ответил и перезванивать не стал. А я перестал с ним общаться. Не понимаю этого человека.

— Печальная история, Андрей.

— Если раньше я за Емельяненко переживал, чувствовал шкурой, о чем он думает, то с 2007-го просто перестал его понимать. Что-то с человеком случилось!

— Доходили слухи, будто на Николая Питькова вообще собирался подавать в суд. За какое-то интервью о прошлом.

— Да, мне так сказали. А что? Зачем суд? Федя — верующий человек, пусть придет в храм и скажет, что мы с Питьковым врем. Я рассказываю все как было! Мне не стыдно смотреть в глаза никому!

— Перемены в характере могут быть связаны с чем угодно.

— Я связываю со свитой. Тяжело пройти такую славу. Но я вижу, что Федор сильно изменился. Близкие люди, которые серьезно помогли, оказались вычеркнуты из его жизни. Федя перестал общаться.

Предательство

— Вас-то он почему вычеркнул? Истинная причина?

— А я расскажу. После того самого турнира в Лужниках его пригласили в Санкт-Петербург. Я понял — им заинтересовались. За счет Емельяненко, узнаваемого человека, хотят вывести остальных бойцов менеджера Финкельштейна на международный уровень. В профессиональном спорте такое сплошь и рядом. Побольше пообещать, оклеветать других людей... Ему нужен был Емельяненко — и больше никто. Ни я, ни Питьков, ни кто-то еще.

— Олейник говорил, что не понимал, почему Федор так готовился к Вердуму.

— Что-то случилось с Федей. Прежде, встречаясь с ударником, переводил бой в партер, боролся. Против Ногейры хорошо отработал и в стойке, и в партере. А потом вдруг попадается на удушающий против Вердума. Проиграл бой, чуть не уснул на ринге. Я понял — человек объелся, психологически устал.

С Федей мы перестали общаться, я его не поддержал и не поехал с ним в Питер. Для меня это (уход Емельяненко из Russian Top Team. — Прим. «СЭ») было предательством. Когда он уходил, я ему сказал: «Федя, извини, но для меня это предательство. Я остаюсь в команде». После этого мы долго не общались.

— Он звал вас одного?

— Да. Емельяненко ушел под флаг Red Devil. Финкельштейн сделал свое дело, раскрутил этот вид спорта в России. Почет и уважение, он смог. Эти бои сегодня популярнее бокса.

— Вы наверняка выясняли, сколько стоило переманить Емельяненко. Что удивило в этих цифрах?

— Удивили не цифры. Мы дошли до того, что Федор получал за бой то ли 100, то ли 80 тысяч долларов. Максимальная цифра. А за первый бой, в котором Емельяненко нокаутировал японца за 9 секунд, заплатили две с половиной тысячи долларов. Считалось — большие деньги! Для Японии бои — шоу-бизнес, им нужны чемпионы. Как только Волк-хан проиграл бой — все, популярность закончилась. Там нельзя проигрывать!

— Так что предложил Федору Финкельштейн?

— Со слов Федора, Финкельштейн сказал ему: «Тебя обманывает менеджер, Владимир Погодин. Ты должен получать в два раза больше, по 200-300 тысяч долларов, а доходят копейки. Вот у меня заработаешь гораздо больше!»

— Как любопытно. Произвело впечатление?

— Санкт-Петербург, известные люди. Федор под впечатлением, что его в четыре руки вениками пропарили. Вадим — деловой человек, выполнил обещание. Сделал Федора популярным.

— Можно ли сказать, что Федор променял дружбу на деньги?

— Пускай сам ответит. Мне кажется — поступки такие громкие, что слов не слышно.

— Чему вас научила эта история?

— Для меня это был страшный удар. Федор — близкий человек! Уверенно говорить о дружбе — и вскоре вот так поступить? Контракта у нас не было, все на рукопожатии.

— Кто из вашей команды звонил Федору — и он не брал трубку?

— Я точно не звонил. На звонки Питькова не отвечал. Это было сразу после того, как Емельяненко уехал. Нам принципиально было встретиться — и переговорить с ним.

— Удалось не сразу.

— Федор произнес: «Да, я подписал контракт и ухожу в другой клуб». Мы в шоке. У нас уже подписан контракт с Pride!

— Что Емельяненко?

— Отмахнулся: «Погодин подписывал — пусть Погодин и отвечает». Развернулся и уехал. Для меня это был огромный психологический удар. Как человек может так поступать?!

— Как отвертелись от боя?

— Погодин как-то разрулил. Был там у нас хороший знакомый. Удалось расторгнуть.

— Так какой хитростью прорвались на аудиенцию к Федору?

— Я увидел его машину в Туле.

— Что за машина была у Последнего императора?

— Синяя «десятка». Я знал, что он встречается с Мариной и знал, где именно. Говорю своим: «Федор в Туле, завтра наверняка улетит. Поехали к Марине». Все вместе рванули туда. Увидели машину — да, его. Напротив была гостиница. Пришли туда, поговорили. Хотели понять, как жить дальше...

— Постучали в дверь — Федор открыл?

— Мы культурно попросили его выйти. Пообщались. Каждый сказал, что думает.

— Уловили смятение в его лице?

— Конечно, ему было неприятно. Ты не один, и вдруг вваливается такая компания. Еще вчера — близких друзей.

— Чувствовали, что ему в этот момент стыдно?

— Если человек через дружбу перешагнул — думаю, уже был готов к этому.

— Вам не кажется, что Федор не может вам простить как раз это — что сам был не прав в той ситуации?

— Вот это и есть тщеславие. Человек видит только свою правду — а какую-то другую не собирается даже рассматривать. А стоило бы взглянуть на себя со стороны.

«Целеустремленный эгоист»

— Кто лучший друг Федора?

— У Федора Емельяненко нет друзей.

— Вот как?

— Пока человек во славе, с короной — вокруг будет много желающих прикоснуться. Но когда станет плохо, все встанет на места. Знаю точно: если, не дай Бог, что-то случится, все мы протянем Федору руку. Достаточно прийти и сказать: «Да, так получилось, я оступился».

— После такой истории не верите уже никому?

— Да я «спасибо» могу сказать, что так получилось. Могло быть еще больнее. Спасибо за науку.

— Александр Емельяненко такой же эгоист, как и Федор?

— Все равнозначно. Знаете, что сказал Федор, расставаясь с нами? «Не было бы вас — были бы другие». То же самое сказал Александр Федору про те полтора года, что ему скостили. Но Федя — великий спортсмен. Чтоб судить, нужно прожить его жизнь.

— Если б сегодня примирились — все равно всю оставшуюся жизнь ждали бы предательства от Федора?

— Однозначно. Больше я ему не верю. Эгоизм затягивает. Наступил на одну голову, вторую — и пошел, пошел...

— Уходя с той встречи в гостинице, пожали друг другу руки?

— Нет. Мы хотели понять, что у человека в голове. Что с ним происходит? Перед боем он должен быть в команде — но не появился. Когда объяснились, Емельяненко уехал в Москву к нашему другу Игорю Сысуеву, СОБРовцу. Туда дозвонился тот самый Роман Суржиков, который когда-то просил за Федора перед нами.

— Что хотел?

— Попросил Федю приехать в Тулу. Роман хотел с ним встретиться. Но Федор быстро отправился в аэропорт. Суржиков узнал и кинулся туда. Разговор у них состоялся не очень хороший.

— Не подрались?

— Нет. Но Роман явился с предъявой: «Почему так с друзьями поступаешь?». В ответ Федор просто перестал с ним общаться. Тоже вычеркнул.

— Вскоре вы где-то встретились — и прошли мимо Федора как мимо стенки.

— Был момент. С нами остался Сергей Харитонов. Произнес тогда: «Это предательство. А я не Федя, я не предам». В 2006 году мы встретились с Емельяненко в Японии. По-человечески было неприятно. Федор — это мой труд, а здесь ходил с другими людьми, выступал за другую команду, я видел его рядом на пресс-конференции. Наверное, это мой эгоизм. Но было противно.

— Федор тоже смотрел сквозь вас?

— Нет. Подошел, поздоровался. Не подал вида, что между нами было что-то неприятное. Но разговор не сложился.

— Как все это выглядело?

— Он поздоровался, я сухо ответил и отвернулся. Ушел в сторону, не стал с ним разговаривать. Емельяненко мне вслед: «Андрей, почему так поступаешь? Почему не хочешь со мной говорить?». Да о чем?!

— Такая обида внутри сидела?

— Я страшно переживал. Вся Тула знает, как это выглядело. Город-то в курсе, каким он приехал. А ушел от нас чемпионом, всю славу взяли другие. Мое самолюбие было задето, на другое надеялся.

— На себя не обижались — не разглядели, что у человека внутри?

— Да я бы и сейчас так поступил! Нужна была бы человеку помощь — все сделал бы.

— Сейчас уже не тренируете?

— Нет.

— Почему?

— После того, как Pride распался и Сергей Харитонов от нас ушел, понял: хватит. Объелся я этим. Личной жизни не было. Откуда — если ты и в квартиру к себе пустил жить борца, и все время отдаешь ему? Спишь не с женщиной, а с друзьями в комнате. А мне 30 лет, пора было определяться в жизни! Пока люди вокруг зарабатывали деньги — мы занимались спортом. Но фраза «не было бы вас, были бы другие» меня добила.

— Если описывать Федора — какие слова найдете?

— Целеустремленный эгоист.

Продолжение следует...
VRinge.com
Если Вы заметили ошибку - выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Включить комментарии
Новости партнеров
vRINGe Vision
Сопутствующие товары
Система Orphus