Большое интервью Ислама Махачева: о дружбе с Хабибом, страшных весогонках, слабом Диасе и другом

фото - Большое интервью Ислама Махачева: о дружбе с Хабибом, страшных весогонках, слабом Диасе и другом
Ислам Махачев
14 октября 2019, 14:19

Российский легковес UFC Ислам Махачев (18-1) дал большое интервью «СЭ», в котором рассказал о дружбе с Хабибом Нурмагомедовым, карьере, увлечениях, Дагестане и многом другом.

— Есть ли претензии к составлению рейтинга UFC? Вы там сейчас на 14-м месте в легком весе.

— Первая десятка в легком весе — реально лучшие бойцы категории. А вот что касается остальных — есть вопросы. Гиллеспи стоит выше меня, у него тоже серия из шести побед подряд, но я бы не сказал, что он победил кого-то крутого. А у Александра Эрнандеса в двух последних боях есть поражение.

— Слышали, что сейчас рейтинг UFC составляют журналисты, которые ничего об ММА не пишут, не имеют никакого отношения к ММА-индустрии?

— Я не думаю, что это так. Эти списки наверняка определяют люди, понимающие в ММА.

— То, что Хабиб — не первый номер 4p4, это возмутительно?

— Не сказал бы, что возмутительно. Но, думаю, он заслужил быть первым. Хабиб доминирует во всех боях, превосходит соперников во всех аспектах, постоянно побеждает уверенно. Такой человек должен быть на первом месте в рейтинге. Джон Джонс же свой последний бой выиграл раздельным решением судей и до этого у него бывали очень тяжелые поединки.

— Тут можно говорить о каком-то предвзятом отношении к России?

— Нет, конечно. От того, первый Хабиб номер или второй — ничего не зависит, от этого ничего не изменится.

— Следующий бой Хабиба может пройти в России. Что известно на данный момент?

— Знаю, что переговоры идут по апрелю или марту. Хабиб встречался с представителями UFC в России. UFC, наверное, озвучит какую-то сумму для организаторов. Если они потянут, то бой в России состоится. Это будет один из последних боев Хабиба. Думаю, многие хотели бы, чтобы он прошел в России.

— Один из последних?

— Я думаю, он проведет максимум два боя. Это мое мнение. Мы на эту тему серьезно не общались, но, думаю, максимум два, потолок — три.

— Болельщики расстроятся. Многие бы хотели, чтобы он выступал дольше.

— У организма тоже есть свой ресурс. Думаю, никто бы не хотел увидеть поражение Хабиба. А чтобы его не произошло, нужно вовремя уйти.

— Вам сейчас 27 лет. Ставите перед собой возрастную планку, которую не хотелось бы превышать?

— Нет. Но когда почувствую, что не расту как боец, а наоборот — иду на спад, то тогда мне будет пора завершать карьеру.

— Хотелось бы выступить на российском турнире, на котором будет драться Хабиб?

— Да. Там, где бьется Хабиб — это большие ивенты. Для моей карьеры это было бы хорошо.

— Но Хабиб после шоу в Абу-Даби заявил, что не хотел бы драться в одном карде с друзьями. Или это шутка была?

— Нет, не шутка. Он говорил всерьез. Мы с ним еще пообщаемся на эту тему. Если это доставляет ему дискомфорт, я могу и на другом турнире подраться.

— Как вы с Хабибом познакомились?

— Впервые я его встретил в зале. Мы в одной школе учились, но в школе я его не замечал. В школе же много детей. А потом в зал приходишь, смотришь — о, а этот парень с моей школы. Так мы и познакомились. Нурмагомедовы жили большой семьей, 10 братьев. Я всех их знал. Например, Абубакар был моим одноклассником. Мы дружили.

— Вы же живете в Махачкале с рождения?

— Да.

— Нурмагомедовы к городским как-то по-другому относились? Они-то из села приехали.

— Они неспокойные были. Точнее так — Хабиб был спокойным, а вот остальные братья чуть-чуть буйными. Но у нас в Дагестане так: если ты откуда-то приехал, то должен показать себя. То есть показать мужской характер, что ты никого не боишься, что не дашь заднюю, что можешь за себя постоять — без разницы, проиграешь или выиграешь.

— Кто был самым буйным?

— Абубакар. Он и сейчас самый буйный (улыбается).

— До сих пор в передряги попадает?

— Нет, сейчас ничего такого нет.

— В автобиографии Хабиба есть дикая история, как они удирали от милиции, а Хабиб находился на крыше машины. Вы в тот момент были с ним?

— Нет. Подробностей той истории не знаю.

— А у вас бывали такие приключения?

— С сотрудниками случалось недопонимание...

— С милицией?

— Ну да. Мы выезжали на соревнования, не всегда себя правильно вели. Приходил тренер, нас наказывал, и на этом все заканчивалось.

— С Хабибом когда-нибудь ссорились?

— Ссор не было. А вот споры бывают. Когда он за одну команду играет, а я за другую.

— Такое ощущение, что Хабиб — футбольная энциклопедия, очень много знает.

— Так и есть. Помнит кто как 10 лет назад играл, кто какой пенальти забил, кто не забил, кто на воротах стоял.

— Вы сами за кого-нибудь болеете?

— Да, за футбольный клуб «Анжи». Есть еще хорошая молодая команда «Легион». Ее матчи не смотрю, но слежу за результатами.

— А в Европе?

— Нет, любимых больших команд у меня нет.

— То есть нет такого, что Хабиб — за «Реал», а вы — за «Барселону»?

— Такое как раз бывает, так интереснее (улыбается).

— Ваша главная победа в уличной драке?

— Когда я переехал на окраину Махачкалы, раз 10 подрался. Тогда я уже занимался. А чтобы была серьезная драка... Давно такого не было.

— 10 раз — это много или мало?

— Это норма (улыбается).

— Хотя бы раз удавалось одолеть Хабиба в схватке?

— Нет, он же чемпион (улыбается).

— Ну, может, повезло.

— Он часто побеждает, иногда у меня что-то получается.

— Хоть раз его кто-то побеждал на спаррингах?

— Никогда не видел, чтобы его кто-то перебил или еще что-то.

— Отец Хабиба Абдулманап Нурмагомедов говорит, что вы должны стать следующим чемпионом UFC в легком весе после его сына. Это давит?

— Нет, не давит. Надеюсь, что оправдаю его ожидания. Он много сил вкладывает в меня, верит в меня. Постараюсь не подвести.

— Вы говорили, что планируете провести в 2019 году три боя, правильно понимаю, что все-таки столько поединков у вас не будет?

— Да, не все получается так, как хочешь. Я бы выступил в январе. Это оптимальный вариант для меня. Но, если бы поступило хорошее предложение, то и в этом году подрался бы еще раз.

— Есть понимание, где может пройти поединок, кто будет соперником?

— Понимания нет. Кевин Ли вызывал меня на бой. Я ему сказал: «Давай подеремся в январе». Где может пройти поединок? Без разницы. Я готов хоть в Америке, хоть в Бразилии. Все равно.

— Ли проведет бой против Гиллеспи 2 ноября.

— Он и раньше меня вызывал, когда у него уже был назначен бой. И вот он уже во второй раз такую игру мутит. Наверное, хочет быть на слуху.

— Он стал для вас особо принципиальным соперником?

— У меня нет принципиальных соперников, но Ли — один из тех, с кем хотелось бы подраться больше всего. Потому что болтает много. Ведет он себя непонятно: ему уже соперника дали, а он кого-то другого начинает вызывать.

— Вы к этим выпадам серьезно относитесь?

— Если меня кто-то вызывает на бой, я к этому всегда серьезно отношусь. Я-то ни над кем не шучу, никого не оскорбляю. И если ко мне подобным образом кто-то обращается, я все это воспринимаю всерьез.

— Кто победит — Ли или Гиллеспи?

— Честно говоря, думаю, что Гиллеспи выиграет. Этот парень хорошо борется. Причем борется все 15 минут без остановки. И если Гиллеспи победит, то, думаю, Ли мне уже точно станет неинтересен.

— И соответственно станет интересен Гиллеспи?

— Да.

— Ли недавно заявил, что до боя Хабиба с Порье был на 90 процентов уверен в том, что Фергюсон победит Нурмагомедова. Он в другой реальности живет, или просто на публику играет?

— На публику играет. Просто болтает. Он уж сколько раз пытался зацепить нашу команду. Я его уже два-три года вызываю подраться. Он молчит. А говорить начинает только после того, как ему дают бой с кем-то другим.

— Если не считать Хабиба, кто самый опасный боец в легком весе?

— Тони Фергюсон.

— А после него?

— Джастин Гэтжи.

— Возможно, Гэтжи будет драться с Макгрегором. Кто кого?

— Если Макгрегор в первом раунде его не уронит, то потом Гэтжи его просто задавит, вот и все.

— Нет чувства, что Макгрегор хочет завязать с ММА?

— Он уже несколько раз завязывал, а потом развязывал. Думаю, у него есть все, чтобы завязать хоть сейчас. Все, к чему он стремился — деньги, слава. Он себя уже обеспечил.

— Также вы говорили, что хотели бы сразиться с Нейтом Диасом. Это связано с его стилем или с дракой в Лас-Вегасе (потасовкой между командами Хабиба и братьев Диас в 2015 году)?

— Все накопилось. Просто хотел бы провести легкий бой.

— Легкий?

— Конечно. Считаю его очень легким соперником. Думаю, все эксперты в ММА, видя его последний бой, дали ему заслуженную оценку.

— Но он же выиграл у Энтони Петтиса.

— Тот тоже легкий соперник. Его время уже закончилось. Просто зарабатывает деньги.

— Масвидал выключит Диаса?

— Конечно. Даю 99 процентов на его победу.

— Как вам идея с поясом главному засранцу UFC?

— Да ну. За что они дерутся? Сначала я думал, что это шутка, смотрю — а реально пояс придумали. И интересно, как кто-то из них будет его защищать. Я бы за такое звание точно не хотел бы драться.

— Представляете, Диас берет этот пояс и вас на бой вызывает.

— Я бы у него выиграл и сказал: «Твой пояс тебе оставляю. Будь засранцем, а мне это не интересно».

Что касается драки с командой Диасов, то я в ней не участвовал, был дома. Но все подробности знаю. В какой-то момент Диас оказался перед Исламом Мамедовым. То ли поднять кого-то хотел, то ли еще что-то. И Ислам ему дал под зад. Подсрачник! (Смеется.)

Недавно на турнире Диас мимо нас проходил, прямо вплотную. Прошел молча, поднял руки. А чуть подальше отошел, почувствовал безопасную дистанцию и стал пальцы показывать, что-то кричать.

— Помимо братьев Диас и Макгрегора у вашей команды еще были какие-либо стычки?

— Нет. Если кто-то про нас плохо говорит, то мы просто просим ответить за свои слова. Мы не ищем никаких столкновений, никаких драк вне октагона.

— Какие были эмоции после того, как Хабиб бросился в зал в Вегасе?

— Как вспышка. Там все длилось 15-20 секунд. Даже подумать не успел. Я оббежал ринг — есть видео, как я упал с ринга, потом поднялся — ударил, а потом меня скрутили.

— Кого ударили?

— Диллона Дэниса.

— Кого-то еще из команды Макгрегора хотелось ударить?

— У нас нет проблем ни с кем из команды Макгрегора. К его тренерам претензий нет. А вот Дэнис много чего болтал.

— Он серьезный боец, на ваш взгляд?

— Нет, конечно. Это понимает любой, кто разбирается ММА.

— У него один или два боя в Bellator, если не ошибаюсь.

— Да, две победы. Дрался с такими же, как и он.

— Было ли такое, что Макгрегор нравился вам как боец?

— Как боец — да. За счет него ММА стали еще популярнее в мире, вышли на новый уровень. А бойцы UFC стали получать более высокие зарплаты.

— Это благодаря его поведению или ярким боям?

— Все вместе. Это одна игра: и трэшток, и поведение, и бои. Но, думаю, сейчас UFC уже ищет новых звезд, потому что Макгрегор начал проигрывать. Трудно пиариться на человеке, который проигрывает.

— У вас есть негатив к Макгрегору сейчас?

— Он мне не нравится. Такого негатива — что я его ищу или что-то еще, нет. Просто он мне не нравится и все. Для меня неприемлемо поведение, которое он себе позволяет.

— Было бы интересно посмотреть на реванш Хабиба и Конора?

— Было бы интересно, но я в этом не вижу смысла. Хабиб разнес его в одну калитку. Этот бой будет интересен только в плане денег, а так — зачем к этому возвращаться.

— Вы говорили, что цифры, которые публикуются после турниров, не соответствуют действительности. Вообще ни разу не сходились?

— Мои гонорары ни разу не совпадали. Или больше указывали, или меньше. Не знаю, откуда берется эта информация.

— Вы всегда получали деньги, которые прописаны в контракте? Не больше и не меньше?

— Да, именно такие суммы. Но еще есть бонусы. Плюс свой бонус выплачивает Дана Уайт. Его так и называют — бонус Даны Уайта. Это может быть 5 тысяч долларов, 10, 15, 20. На его усмотрение.

— Вам отправлял?

— После каждой победы. Или 5 тысяч долларов, или 10. Бывало и больше. Приходило письмо — «презент от Даны Уайта».

— Всем он такие презенты делает?

— По-моему, всем, кто выиграл бой. Приходит он где-то через месяц после поединка. Ты уже распределил деньги, и тут — бах, еще 10 тысяч долларов тебе в карман падает.

— Допустим, боец выиграл бой. Получил положенные 10 тысяч долларов за участие и еще 10 тысяч за победу. Ему сколько от этой суммы достанется?

— 15 процентов отдается менеджеру, 5 процентов — тренировочному залу. Но еще важно в какой стране дерешься. Например, когда я дрался в Канаде, пришлось еще 15 процентов от суммы гонорара выплатить в качестве налога.

— А в США?

— Насколько знаю, есть договор, согласно которому, те, кто платят налоги в России, не платят их в Америке.

— Были ли отдельные выплаты от властей Абу-Даби за участие в UFC 242?

— Нет, ничего такого. Был гонорар, вот и все. А так — и в Абу-Даби, и в Дубае нам создали великолепные условия.

— Почему спросил: есть мнение, что Абу-Даби получил номерной турнир, так как заплатил UFC много денег.

— UFC на этом заработали, а мы никаких сверхвыплат не получали. Во всяком случае, говорю за себя.

— Ваша самая жесткая весогонка?

— Это было не в UFC. Я был еще молодой, дрался в категории до 62 кг. Выиграл чемпионат России, должен был выступить на чемпионате мира. Турнир переносили, переносили... А я молодой, растущий организм... И мне пришлось гонять 10 килограммов. Месяц я не ел нормально, тренировался в весогоночном костюме, использовал препараты для сгонки веса. Думаю, из-за той весогонки мой организм постарел на пять лет точно. Было настолько плохо, даже вспоминать не хочу... Хочешь восстановиться, а уже ничего есть не можешь, судороги...

— Что думаете насчет идеи проводить взвешивание в день боя?

— Почему бы и нет? Поднять категорию до 75 кг и взвешиваться в день боя.

— Вы были рядом с Хабибом, когда он должен был драться с Фергюсоном в 2017-м. И вы были тем, кто сказал, что весогонку пора прекращать.

— Оставалось скинуть 3,5 килограмма, и я понял, что организм Хабиба дал сбой. Стало ясно, что терпеть до взвешивания бессмысленно. 3,5 килограмма — это слишком много, с таким весом до боя не допустят в любом случае. Я позвал всех и сказал, что надо ехать в больницу. С каждым часом Хабибу становилось все хуже. Это не из-за весогонки, просто организм дал сбой. То ли печень, то ли еще что-то.

— Весогонка же шла по плану, насколько знаю.

— Да, по плану. Но в какой-то момент Хабибу стало плохо. Никто не понимал, из-за чего, почему.

— Какой боец гоняет больше всего килограммов?

— Из того, что я видел лично, это Хабиб. А так слышал, что некоторые бойцы гоняют по 20-27 килограммов.

— Вы с какой цифры начинаете гонять?

— Когда я в форме — с 83 кг. А вот, например, сейчас, когда особо не тренируюсь, я вешу 85 кг.

— Сколько набираете в промежутке между взвешиванием и боем?

— До 80 кг. То есть прибавляю 10 кг.

— У вас же перед UFC 242 был чат, куда вы во время весогонки скидывали фотографии еды, так?

— Да, в Instagram. Там были Хабиб, Зуба и я. Скидывали туда то, что хотелось бы покушать. По-моему, из всего этого я только одно попробовал. После первого глотка воды (после весогонки. — Прим. «СЭ») уже ничего не хочешь — забываешь обо всем.

— Почему Зубайра быстро устал в бою?

— У него были серьезные проблемы после Таиланда. У многих бойцов такое происходит после сборов в этой стране — инфекционные заболевания. У Зубы вылезли гнойники, пришлось делать микрооперацию, пить антибиотики. А они сильно вредят организму.

— Вы — лакец. Нурмагомедовы — аварцы. Сильно различаются между собой лакский и аварский языки?

— Два разных языка. Есть очень мало похожих слов. Порой и аварцы друг друга не понимают, потому что есть много разных диалектов. Жители разных аварских селений могут говорить на разных языках. У лакцев такое редко встречается.

— А в менталитете лакцев и аварцев есть различия?

— Нет. Все народы Дагестана — мусульмане. Не делим друг друга на аварцев, лакцев, даргинцев, лезгин, кумыков. В первую очередь мы — мусульмане, а потом уже все остальное.

— Самое красивое место в мире по вашей версии?

— Я много где побывал, но меня всегда домой тянет. Не люблю большие здания, мне нравится природа. А в Дагестане потрясающая природа.

— В 17 лет вы совершили восхождение на гору Бабаку. Как это было?

— Да, есть такая гора — в Лакском районе. Не такая уж она и большая, 4000 метров высотой.

— Ничего себе небольшая.

— Ну, есть и повыше (улыбается). Можете загуглить — это очень красивое место. Я Бабаку покорял уже дважды. Не всем это удавалось. Так что это можно назвать вызовом.

— Необходимо какое-то специальное альпинистское снаряжение?

— Нет, просто нужна хорошая физическая подготовка.

— Сколько времени требуется на подъем?

— Четыре-пять часов.

— Наверное, каждый человек, который лазает по горам, попадал там в экстремальные ситуации. Вы тоже?

— Было дело в прошлом году. Прыгали с одной скалы на другую — сверху вниз. Между скалами — пропасть. Спрыгнули. И тут один мой товарищ говорит: «Вниз мы спрыгнули, а как мы обратно-то запрыгнем?». Но как-то командой справились с этим.

— Слышал про парня, который в одном аварском селении повис на отвесной скале — специально. Делали что-нибудь подобное?

— Нет, такие опасные для жизни вещи стараюсь не делать. Это неоправданный риск. Экстрим я люблю, но не такой.

— Например?

— Прыгал с тарзанки, с парашюта.

— Сколько у вас прыжков с парашюта?

— Один. Это было в Дубае где-то два года назад. Друг мне предложил, я согласился — хотелось попробовать. Попробовал. Больше прыгать не буду.

— Какая высота была?

— Точно не помню — 4 или 5 тысяч метров.

— А тарзанка — это где?

— В Сочи. Прыгаешь вниз, а потом висишь над пропастью. Понравилось, но желания повторять нет.

— Смелый поступок, который вызвал у вас восхищение?

— Что-то конкретное вспомнить тяжело. Но пока я не прыгнул с тарзанки в пропасть, я думал, что это что-то нереальное. Потом пришел и увидел, как с нее женщина прыгнула. Понял, что это не такой уж и смелый поступок.

— А выйти в октагон и зарубиться с профессиональным бойцом — это не смелый поступок?

— Это уже как работа. Кто-то утром просыпается, едет в офис, сидит там целый день. У меня то же самое, только я тренируюсь, а потом выхожу в октагон.

— Вы любите лошадей. Как так вышло?

— Мой друг подарил мне лошадь — с этого все и началось. Сейчас их у меня уже четыре. Планирую построить свою конюшню. Хочу даже обратиться к нашему правительству, чтобы сделали в республике ипподром. Наши отцы, деды, прадеды занимались разведением лошадей, конным спортом. Нынешняя же молодежь не может этим заниматься, так как нет соответствующих условий.

— Какая музыка играет у вас в раздевалке?

— Никакой. У нас работает телевизор, который показывает бои. И все.

— А в зале?

— В зале бывает. Но я никогда не прошу что-то включить. И никогда не говорю, чтобы включили какую-то конкретную музыку, когда я буду выходить на бой. У меня (менеджер) Ризван (Магомедов) спрашивает, под что выходить буду. Я отвечаю: «Ризван, выбирай сам». Я стараюсь не слушать музыку. И фильмов в своей жизни посмотрел очень мало. Когда летим в Америку, пацаны, бывает, за эти 15 часов смотрят по 3-4 фильма.

— Просто не нравится кино?

— Ну не могу я пойти в кинотеатр и смотреть там фильмы часами. Не интересно мне это. Читать интереснее.

— Последнее, что читали?

— Последнее — исламская литература. А сейчас начал читать «Граф Монте Кристо». Просил Умара (Нурмагомедова. — Прим. «СЭ») привезти мне эту книгу. Он ее взял, начал сам читать и все, забрал себе. Очень она ему понравилась. Теперь вот отдал.

— За кем в Instagram внимательнее всего следите?

— Мне лошади нравится, поэтому слежу за страницами, которые посвящены им. Подписан на принца Дубая (Хамдана ибн Мохаммеда Аль Мактума. — Прим. «СЭ»). Причем уже давно. Когда подписался, даже не знал, что он принц. Вообще не знал, кто он такой. Он много фотографий животных выставлял, потому и подписался.

— На Каму Пулю (житель Дагестана, известный своими философскими, но забавными изречениями и техникой каратэ, стал мэмом. — Прим. «СЭ») не подписаны?

— Нет.

— Но знаете, кто это такой?

— Да. Но некоторые вещи мне кажутся несмешными. Так что я на него не подписан.

— А что думаете о таком персонаже, как Вячеслав Дацик?

— Отсидел, вышел из тюрьмы, теперь хочет создать вокруг себя шум. Может, хочет таким образом заработать. Не знаю. Лишними мыслями голову не забиваю. Просто смотрю и думаю: «Для чего это человеку нужно? Чего он хочет добиться?»

— Его бой с блогером Артемом Тарасовым смотрели?

— Смотрел. Но это несерьезно. Вообще в бою с соперником, который намного больше тебя, можно серьезно травмироваться. Даже из-за удара. Допустим, Артем проходит в ноги. А Дацик просто оттягивается, после чего Артем остается под ним. Так можно и позвоночник повредить, и получить серьезные травмы. Вообще, травмы часто возникают, когда работаешь с партнером, который больше тебя. Люди иногда об этом не задумываются, или считают, что их это не коснется. Тарасов мог бы получить такую травму, что потом пришлось бы собирать деньги на лечение.

— Что смотрите на Youtube?

— Редко захожу туда. Только если бой какой-нибудь. Или Embedded (видеоблоги UFC. — Прим. «СЭ»). Вот Embedded часто смотрю. Выходят перед номерными турнирами.

— Когда-нибудь в жизни пробовали алкоголь?

— Никогда.

— Сигареты?

— Тоже никогда. У меня не было компаний, чтобы меня могло занести не в ту сторону.

— Ругаетесь матом?

— Стараюсь не ругаться. Намеренно себе такое никогда не позволю. Если такое и было, то только в порыве гнева. На меня смотрит молодежь, я должен быть примером для нее.

— В вашем зале есть штрафы за мат?

— Люди, которые старше меня, могут сделать мне замечание. Если ругнулся кто-то младше меня, то я ему обязательно сделаю замечание. А если подобное будет повторяться, то за такое должно следовать наказание.

— Когда в последний раз плакали?

— Уже не помню.

— Знаменитость, с которой хотели бы познакомиться?

— Раньше это был Тайсон. Но уже не хочу. Он был моим примером, а теперь смотрю на него и понимаю, что таких людей ставить в пример нельзя. Потому что он ведет такой образ жизни... Рекламирует свою марихуану без остановки. Понимаю, что он таким образом зарабатывает деньги. Но это неправильный пример для молодежи. Никто бы не хотел, чтобы его сын курил марихуану. Поругаешь своего сына, скажешь ему: «Ты же спортсмен, тебе нельзя этим заниматься». А он ответит: «А вот же Тайсон, великий боец, этим же занимается».

— Человек, с которым хотели бы сделать селфи?

— Нет такого. А если захочу — пойду и сделаю.

— На что готовы потратить последние деньги?

— На друзей и на семью.

— Когда в последний раз вам было страшно?

— В детстве, может быть.

— Приложение, которое открываете первым после пробуждения?

- What's App или Instagram.

— Приложение, которым чаще всего пользуетесь, не считая Whats's App иInstagram?

— «Вконтакте». Хотя я там редко бываю.

— Последнее фото, которое сделали?

— Сегодня на лошадях катался. Потом выложу в Instagram.

— Москва или Абу-Даби?

— Москва. Очень уж в Абу-Даби жарко.

— Москва или Нью-Йорк?

— Москва.

— Москва или Махачкала?

— Махачкала. В Москве пробки. В Махачкале они поменьше (улыбается).

Чтобы не пропустить самые интересные новости из мира бокса и ММА, подписывайтесь на нас в Youtube, Facebook и Twitter.

VRinge.com
Если Вы заметили ошибку - выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter
Включить комментарии
Новости партнеров
vRINGe Vision
Сопутствующие товары
Система Orphus